| |
[Mar. 11th, 2008|08:58 pm] |
|
Сколько себя помню –всегда чего то боялся. Мандражировал, пугался, страшился. Первый отчётливый страх –страх уличных собак, услыхал историю про покусанного мальчика и живо в красrах представлял не столько покусанного, сколько терпящего множество уколов в живот себя.И первое впечатление от страха то, что с ним над бороться. Мать, держа меня за руку, говорит когда мы проходим мимо огромной злобной дворняги :”Не бойся, ни в коем случае не бойся,она чувствует это и нападает на тех, кто боится.” Не много я, наверное, усвоил родительских уроков –но этот самый яркий в моей памяти. Так и пошло – страхи постоянно возникали, а я с ними постоянно боролся. Следующими стали страх прививок, страх темноты, страх одиночества. Да мало ли детских страхов возникает из простых и дурацких, казалось бы, вещей. И каждый из этих страхов я старательно пытался преодолевать. Страхов не стало меньше с возрастом, нет, они просто качественно изменились. Страх контролёра в троллейбусе, страх гопников на улице, страх вызова родителей в школу. Со свойственной юношеству агрессией и безбашенностью и эти страхи преодолевались.И когда в поножовщине участвовал и когда хамил учителям и родителям, и когда дрался заведомо обречённый на избиение это был прежде всего выигранный вызов самому себе. Я и мои страхи стали единым целым. Инфантильная душевная организация давала щедрую почву для новых видов мандража, а преодоление новых страхов, в свою очередь, давало нехилый скачок для самоутверждения вплоть до самоуверенности. И опять страхи росли ,теперь это были экзамены, сессии, колоссальнейший стресс для студента, и каким же наслаждением было этот страх преодолевать. Когда все скорее ломились в аудиторию –я тянул свой страх из себя же по нити,нет, не дочитывал судорожно учебник,а упивался борьбой со своим же мандражом. В аспирантуре, когда наоборот все страшились начинать своё выступление перед почтенной публикой, я был некой палочкой выручалочкой основной массы. Частенько хуже всех подготовленный, с какой то бесшабашностью в гробовой тишине после зависшего вопроса “Кто начнёт?” я вызывался, и отгребал своих шишек по полной. Но я был горд, что я так выпендрился своим бесстрашием. Но страхи никуда не уходили, они так же были и перед госэкзаменами, и когда в меня стреляли, и когда попадал на деньги, и даже когда в военкомат ходил. Чувство липких ладоней и гулкой пустоты в животе меня даже начали радовать – чем больше страх – тем приятнее его преодолевать. Тем выше взлетает самооценка. В первое своё выступление на железном турнире адреналин разве что с хвоста не капал у меня и ,тем не менее, я сделал это. Вышел на ристалище и с расширенными до размера блюдца зрачками предолел себя. Чем больше был мой страх перед событием, тем лучше у меня проходил ответственный разговор, поединок или ответ. Адреналин подхлёстывал меня и сразу память становилась лучше, реакция быстрее, речь увереннее, а мозг изворотливее. Я был благодарен своим страхам за эту помощь. Но новое качественное бытие меняет и эти страхи. Страх потери работы, неспособности прокормить семью, страх болезней родных не подхлёстывает – иссушает. Верный мой союзник стал всё более навязчивой обузой. А когда произошло самое до сих пор невиданное он предал меня и не пришёл. Сейчас уже по прошествии некоторого времени я понимаю, что это по сути было самое страшное зрелище за мои предыдущие 29 лет. Видеть, как твой ребёнок бьётся в судорогах с пеной у рта и чёрными кругами под глазами, а ты ничем абсолютно не можешь ему помочь - жутко, очень жутко. Осознание собственной беспомощности всегда страшило меня больше всего, а когда видишь и беспомощность суетящихся врачей, то это должно пугать ещё больше. Но страха не было. Был столбняк, была апатия, было крушение надежд, было тупое оцепенение, но панического страха не было. Видеть как самое дорогое, любимое и ценное что есть в твоей жизни сейчас превращается в эпизод из дешёвого фильма ужасов и не иметь возможности переключить канал чудовищно, но тем не менее страха не было. Того страха, который делает из хрупких матерей тигриц, из отчаявшихся хлюпиков убийц а из мачо бесформенное лечо. Того страха, который приобщил бы меня к переживаниям ,дал бы мне силы для надежды - не было. Пустота. Только безысходная пустота. Должно быть, страшно чувствовать в себе такое, полную апатию чувств, но нет. Я знаю, это пройдёт, я знаю, это просто шок от увиденного и пережитого. Надо жить дальше, всё обошлось и надо бороться. С болезнью, с обстоятельствами, с окружающим страхами миром. Но эта пустота где то остается при мне. Не знаю, почему и как долго, но она где то незримо здесь. Так же как в глазах уже резво скачущего и воюющего по всему больничному отделению сорванца глубоко-глубоко появился теперь маленький загнанный зверёк. Чужой не увидит, только свой и то, если присмотрится. |
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
ingwald's journal
